Э.М. Сороко

Отзыв  д. филос. н. Э.М.Сороко на книгу А.П.Стахова «Математика Гармонии. От Евклида к Современной  Математике и Компьютерной Науке» (2010)

 

Бывают книги опережающие время, и они должны отлежаться, прежде чем дождутся своего читателя. Бывают книги, написанные под впечатлением от модных увлечений вчерашнего дня, и тогда они обречены пылиться на полках невостребованными. Но установление гармонических отношений в обществе  как самом по себе, так и в его взаимодействии с природой, выявление глубоко скрытых в ней оснований, на котором зиждутся законы гармонии (а, как отмечали еще древнегреческие философы, скрытая гармония сильнее явной)  есть то, что должно стать целью и смыслом всей науки и политики всех развитых государств. Ибо то, что гармонично всегда качественно. Качество же во всех его вариантах и масштабах, превращенных формах и способах обеспечения, как было констатировано еще в начале текущего века на форуме, проведенном под эгидой Европейской ассоциации качества, стало одним из основных предметов устремлений современной цивилизации. И ныне, пожалуй, нет более важной проблемы, чем проблема качества, ибо от ее решения, прежде всего в самом общем смысле и в многоплановых ракурсах, зависит дальнейшая судьба человечества и его состоятельность и в роли единого земного хозяина своей Ойкумены, и в роли глобального "мажордома"-распорядителя всего сущего, попадающего в орбиту его интересов, и в роли космического субъекта, нацеленного на установление связи с иными обитаемыми разумными мирами. "Сущее не желает быть плохо управляемым" – отметил еще Аристотель. Не принимать это замечание во внимание, --  значит обрекать себя на деградацию и вымирание, на то, что сущее однажды отвернется от человека, оставив его наедине с самим собой, лишенным устойчивой основы в его мирских делах и надежного обеспечения естественным ресурсом как то воздуха, воды, полей и лесов, богатства недр и природной защиты от стихий космоса. Такую перспективу, однажды прозрев, может вдруг обнаружить человечество, игнорирующее законы гармонии, качества, единения, синтеза, синергии.  Уже сегодня все более явно проступает призрак такого кошмара в виде экологии, нарушенной из-за легкомысленного отношения к тому, что тысячи лет создавало прочную основу для эволюции человеческого рода и обеспечивало подпитку и коррекцию его здоровья.

"Греки навсегда останутся нашими учителями" – эту мысль К.Маркс сформулировал на основе изучения греческой культуры,  целиком базирующейся на отношениях меры и гармонии, которые греки традиционно строили на математических основаниях, что нашло выражение во множестве научных и философских трактатов той поры. Эта культура дала человечеству непревзойденные образцы ваяния и зодчества, философии и драмы, поэзии и живописи, ремесленного и военного искусства, морали и народовластия, образования и науки, управления и права. Боевые колесницы и чернолаковые расписные амфоры,  фризы и фрески, одежда и оружие – во всем греки провели единый принцип. "Ничего сверх меры" – этот тезис, обладающий силой императива, стал руководящим, центрирующим, собирательным во всех видах их деятельности. "Est modus in rebus" ("Есть мера в вещах") -- позаимствовали его у них латиняне. "Народы боготворят меру" – подытожил Гегель свой экскурс в историю культуры Древнего Мира, что не преминул себе выписать и В.Ленин, конспектируя его труды. К сожалению, впоследствии советское государство стало строить свою жизнедеятельность на иных основаниях. За все 72 года его существования не было издано ни одной научной книги по теории меры, гармонии их математических основаниях и законах их развития (исторические обзоры не в счет). А в результате мы получили то, чего и следовало ждать от плохого управления: фиаско всей системы, которая предпочла торжество субъективного фактора, самонадеянно полагаясь лишь на него и не считаясь ни с какими объективными законами меры и гармонии. И это означало, что один из последних съездов КПСС, прозванный "съездом качества", несмотря на фигурирующие в его постановлениях высокопарные слова и декларации, ничего иного не мог дать для фундаментального решения проблемы качества, прежде всего потому, что были полностью проигнорированы основополагающие для этого решения и проблема гармонии, и ее математическое оснащение. Ведь, как замечено не сегодня и не вчера, наука, равно как и общество, начинаются отнюдь не только там, где речь идет о них как таковых. Есть множество сложных реальных проблем и их, можно смело сказать, большинство, которые требуют не прямого подхода и натиска, что называется, "в лоб", а обходного маневра, выявления скрытых  отношений, нередко весьма опосредованных,  чтобы наступления на любую из них оказалось достаточно успешным. Но это может вполне постичь и осознать лишь тот, кто достаточно искушен в работе с загадками природы, включая и общество. В отношении многих из руководителей Советского государства этого, увы, не скажешь. Между тем, именно поток новых идей, вливание их в экономику и облачение в конкретный материал есть то единственное, что в современную эпоху способно вывести страну на авангардные роли в социальном и научно-тех­ническом развитии. Многие лидеры страны это понимали, НО КАРДИНАЛЬНЫХ РЕШЕНИЙ, ДАТЬ НЕ МОГЛИ. Л.Брежнев, при посещении г. Алма-Ата, счел уместным отметить: директора наших предприятий "шарахаются от новшеств как черт от ладана". Сказано им это не то чтобы "в сердцах", но во множественном числе, чему были все основания. Приведем некоторые примеры.

Промышленность СССР испытывала острый дефицит вольфрама для производства стального броневого листа, металлорежущего инструмента и др. Лишь на 5-7 процентов ее потребности прокрывались за счет отечественных разработок месторождений этого металла. Однако нашелся изобретатель, который предложил способ изготовления безвольфрамовых свёрл, ничуть не уступающих по качеству традиционным. В предложенном им способе производства себестоимость одного сверла оказывалась в десять раз дешевле, чем его изготовление по прежней технологии. И все же в серийный выпуск новинки не был налажен т.к. предприятия из-за столь дешевой продукции сразу же становились банкротами. Второй пример – изобретение метода неразрушающего контроля и бесконтактного определения качества отливок стали. Этот метод также не стал достоянием страны: оказалось, что больше половины продукции сталеплавильных заводов надо выбраковывать как некачественную, что серьезно подрывало бюджет этих предприятий. Изобретение, невзирая на очевидную его пользу для экономики страны в целом по этой причине предали забвению. Такова была общая картина по всем отраслям. Академик-чернобылец В.А Легасов как–то обмолвился, что на полках предприятий социалистического государства втуне пылятся более 40 процентов ценных патентованных изобретений и открытий, а государство не способно дать им "зеленую улицу". Какими тяготами сопровождались попытки провести в жизнь какое-нибудь новшество, сделать его достоянием серийного производства, показывает следующий пример, которым поделился с читателями газеты "Социалистическая индустрия" главный конструктор брянского завода "Дормашина" А.Попов. "Два года нам потребовалось на то, чтобы утвердить протокол согласования  технической применяемости обыкновенной кнопки, с помощью которой застегивается аптечка в кабине грейдера. И что же? Пройдя все формальности, мы получили ответ от заместителя начальника объединения "Приокснабсбыт" Г.Бачурина, где он пишет, что наша просьба о поставках кнопки не может быть удовлетворена "в связи с крайне ограниченными ресурсами и необеспеченностью плана пошива  швейных изделий. Пришлось заменить кнопку тесемками. И это на машине, которую мы собираемся предлагать западному покупателю!" (14 мая 1986 г.). В этой истории с кнопкой, которая могла бы украсить выступление юмориста-эстрадника, как в зеркале отразились синдромы патологии, поразившей всю социалистическую экономику общества "развитого", или, как его еще называли, "зрелого" социализма.  С безусловной необходимостью в ней действовал т.н. "принцип Петера": "Не пропускать ничего сверх уровня его, Петера, компетенции". А посему, поскольку все места в иерархической управленческой пирамиде "общества рабочих и крестьян"  занимали такие вот "Петеры", то и вся экономика страны никак не могла выйти из тисков стагнации. Все новшества, инновации, нововведения, невзирая на их очевидный экономический эффект, за мизерным исключением отвергались, пускались по дальним путям проволочек, затягиваний, нескончаемых согласований. А в результате страдал созидательный потенциал государства, из года в год таяло его экономическое могущество. Иного быть и не могло: в обществе, где инициатива одиночек наказуема, только мудрая партия знает, как и что надо делать. Но и она выказывала свою мудрость лишь изредка: то с недюжинным напором твердя о необходимости посевов кукурузы в северных широтах страны,  то бросив клич "Экономика должна быть экономной", как бы популяризуя выдвинутый академиками тезис "Минимум затрат с максимумом эффекта" (для простонародья это означало "Меньше корми корову, но больше бери от нее молока"). Этот принцип в качестве важнейшей составляющей метода "Затраты—Выпуск", созданного лауреатом Нобелевской премии В.Леонтьевым, хорошо работает лишь в условиях господства частнопредпринимательской инициативы, когда субъекты производства конкурируют друг с другом и тот побеждает, кто использует инновации. Если же этот метод распространить на всю экономику в целом, тотально, то итог будет плачевен: хронически испытываемый ею дефицит средств, вкладываемых в модернизацию производственной базы, нарастающее погружение в болото стагнации, без каких-либо надежд выбраться оттуда.  Несомненно, были люди, которые это понимали, но они проходили по разряду "недругов социалистического отечества", не заинтересованных в его подъеме. Характерно, что они были среди тех, которым мудрая партия всецело доверяла, и внедрение ими этого метода нельзя рассматривать иначе как умело проведенную долговременную диверсию, которой, как и некоторым другим, ей подобным,  и поныне не дан надлежащий анализ. А стало быть, остается невеселая перспектива вновь и вновь наступать на одни и те же грабли. 

Почему мы здесь допустили столь длинное отступление от темы, казалось бы, не имеющее к ней никакого касательства, но, напротив, уводящее в сторону от сути поставленных и разрешаемых в книге А.П.Стахова проблем. Отнюдь нет, это так но не совсем, а если точнее, то совсем не так: всё сказанное несколькими строками выше имеет к данной теме  самое прямое отношение.

"Математика гармонии" – вот тот жезл, который открывает путь новому направлению в современной науке, ориентированной на прикладное использование разработанных в ней идей и полученных результатов. Мы привыкли видеть  науку погружающейся во все более глубокие слои неведомого по принципу "Разделяй и властвуй!", который доведен был до статуса метода познания Декартом и составил сущностное ядро научной парадигмы логико-аналитизма.  Удаляться, углубляясь, разбивая сложное на простые составляющие ("части") и исследуя их по отдельности и порознь – вот типичный образчик такого пути. Не случайно некоторые энциклопедии положенный в основание этого пути принцип называют принципом разрушения. "Части лишь у трупа" – бросил когда-то на этот счет Гегель. А до него Иммануил Кант видел дальнейший прогресс науки не в анализе, ибо, как он говорил, "анализ не дает знания", а в обращении ее к синтезу.  Сегодня актуален уже не просто синтез, как антитеза анализу, а нелинейный системный синтез. Основная его проблема – выявить на основе универсальных, всеобщих законов сущего, инвариантов, и включить в стратегии познания новые, системные законы, которые действуют за пределами тенденций всеобщего нивелирования, т.е. вне основной термодинамической ветви -- как вблизи, так и вдали от равновесия.  Эти системные законы динамичны по своей природе, что и отличает их от всех известных естественных законов физики, механики, астрономии, биологии, генетики и других, которые, в сущности, статичны и выражают  стационарные движения, состояния, фазы.

И в данном смысле есть другой путь познания сложного. Это путь  движения познания к простому от сложного посредством синтеза последнего как ансамбля, выражения многого единой характеристикой, коллективной переменной.  Суть этого пути познания заключается в формировании или конструирования интегративных мер или как говорят в синергетике, "параметров порядка". Они своими значениями объемлют связанную тем или иным отношением совокупность отдельных уединенных переменных, быть может, ранее выделенных или каким-то образом полученных аналитически. Тем самым вместо множества, которым оперирует аналитик, предлагается одна единая коллективная переменная. Она способна выражать качество состояния и меру гармонии разделенного на отдельные составляющие целого, представляющего собою неким образом распределенный, эволюционирующий, самоорганизующийся материал, обладающий поэлементно заданными индивидуально значимыми мерами.  Этот путь синтеза знания есть путь диагностики состояния сложных систем через аппарат интегральных мер, путь постижения тайны возникновения и формирования системного качества целого и качества системы, путь выявления степеней гармонии сложноструктурнрованного целого, путь мероопределения вещей в условиях действия различных неевклидовых метрик и пр. Словом, это путь движения познания не в сторону усложнения через наращивание совокупности простых составляющих, как это происходит в рамках традиционной аналитической парадигмы, а в сторону упрощения через синтез многоразличного – разнообразия,  многообразия, совокупности связанных отношением или происхождением вещей. Он освоен в современной синергетике и в других трансдисциплинарных, обще- и  метанаучных областях познания, и служит опорой более организованного поиска образцов проективного и конструктивного творчества.. "Кто знает общее, тот знает все", – эти провидческие слова Аристотеля вполне приложимы к данному альтернативному пути развертывания творческой мысли, возрождающему находящуюся ныне в забвении древнегреческую линию застройки науки и обладающему мощным эвристическим потенциалом.  На этом направлении актуализации творческой мысли  и открываются новые динамические законы, включающие  в себя параметры, которые "исчезают" (оказываются "заглушенными",  "замороженными", константными) в стационарном случае, и тем самым не подлежат (не доступны) наблюдению. Это значит, что системные законы имеют латентный, скрытый, неявный характер и обнаруживаются тотчас, когда равновесие расслаивается на ряд (счетную последовательность) неравновесных устойчивых состояний, выделяющихся из него. Проблема состоит лишь в том, чтобы найти адекватный математический аппарат, позволяющий идентифицировать эти состояния, параметрически описать их и выразить в соответствующих мерах. И такой математический аппарат разработан и представлен, в частности, в книгах А.П.Стахова, и параллельно, уже в несколько ином аспекте, – в книгах Э.М.Сороко. Его основу составляют обобщенные числа Фибоначчи и тесно и непосредственно связанные с ними обобщенные золотые сечения, которые Стахов назвал p-числами, а  Сороко, независимо от него, -- s-числами.

В объективном мире, в полном соответствии с всеобщим диалектическим принципом раздвоения единого,  действуют два закона образования количеств: через простое повторение и прибавление определенной мерной ограниченной единицы (простого количественного кванта, как говорил Гегель) и через кумулятивное накопление посредством прибавления к настоящему всего того, что было получено или найдено в прошлом. В первом случае, падают ли, образуя лужи, дождинки, или капает из крана вода,  или очередная порция денег, ваша зарплата, ежемесячно поступающая в ваш кошелек, --  в любом случае здесь количество нарастает ввиду прибавления четко выраженного простого количества как естественной и неизменной  его меры. В другом же случае, который условно можно выразить правилом "вчера плюс сегодня есть завтра",  мера количества, прибавляемого к уже существующей его величине,  не является постоянной, а все время изменяется, нарастает со временем, и тем самым выражая собою суть системных изменений,  процесс.  И именно в этом, втором случае  адекватно воспроизводится динамика становления целого, эволюция и самоорганизация систем, безотносительно к их конкретной реальной природе.  Классический пример образования количеств ("количествогенез") в первом случае, когда квантом фигурирует обыкновенная единица, --  это натуральный ряд чисел. Отношение членов последнего (последующего к предыдущему)  и есть классическое отношение 1,618…, в истории науки получившее известность под названием "золотого сечения".  Классический пример во втором случае – последовательность Фибоначчи. Но если натуральный ряд суть единственный образец, удовлетворяющий правилу прибавления простой неизменной меры количества, то ряд Фибоначчи известен в различных своих модификациях, в зависимости от того, что прибавляется к настоящему – то, что было получено вчера, или позавчера  или еще ранее. Образованные таким образом числовые последовательности принято называть обобщенными рядами Фибоначчи. И в каждом из них, как и в классическом случае такого ряда, отношение последующего члена к предыдущему также имеет значение константы-инварианта. Ставшие известными в качестве обобщенных золотых сечений, они образуют счетную последовательность отношений, адекватную обобщенным рядам Фибоначчи. 

Надо сказать, что сам факт существования таких чисел был известен и ранее. Однако только как факт и не более.  Вся же мощная и разветвленная база их конкретных приложений при исследовании и постижении законов динамики самоорганизующихся и эволюционирующих систем природы и общества, множества их различных превращенных форм, была построена этими двумя вышеназванными авторами. Именно они своими пионерными работами в данной области впервые в мире приоткрыли завесу над принципиально новым ракурсом пространства состояний этих систем и тем самым, говоря языком технически наук, заложили основы патентно чистого направления научных исследований (это в основном относится к работам А.П.Стахова) и, что особенно важно, расширения границ оплодотворяемой и обогащаемой этими идеями инноватики в самых различных ее модификациях и конкретных сферах реальности.  Но самое важное в самом общем плане осмысления их сущности состоит в том, что эти отношения  -- обобщенные ряды Фибоначчи, равно как и биективно соответствующие им обобщенные золотые сечения, – представляют  собой необходимый математический аппарат для выражения законов гармонии сложных агрегированных объектов, законов динамики их фаз, обретаемых в процессах эволюционных превращений, наконец, законов их самоорганизации как структурно сложных систем-целостностей, ансамблей. К сожалению, все те, прежде всего из управленческой иерархии государства, кто так или иначе причастен к формированию экономической, структурной, мировоззренческой, технологической государственной политики, кто проектирует стратегии жизнедеятельности народа, и по своему статусу и положению в управленческом аппарате обязан реагировать на столь мощное средство описания и выражения законов гармонии бытия, законов смены фаз трансформируемых сложных государственных образований, законов возникновения и становления качества сложных систем, прежде всего потребительского назначения, законов общества в целом как универсума и эволюционирующего социального организма, -- все они по-прежнему остаются глухи к этим бесценным когнитивным приобретениям. Так, Э.М. Сороко еще в 1991 году  гармоническое соотношение государственной и частной собственности в экономике государства, т.е. распределение долей той и другой в ВВП, определил равным золотому отношению 62:38 (%) в экономическом укладе близком к социализму (в условиях капитализма члены этого отношения меняются местами), что обеспечивает наиболее высокий потенциал экономики и наиболее высокую продуктивность ее функциональности по совокупности всех ее отраслей. Однако и доныне поиск соотношения этих двух составляющих экономической подсистемы общества идет "методом тыка" (так в народе называют "метод проб и ошибок"), а тем самым и поиск наиболее эффективной структуры экономики, гарантирующей ей минимум непродуктивных издержек,  преступно  (иначе не скажешь) затягивается. Объективные же данные статистики за 2006 год (см.: www.ccsd.tsure.ru) показывают, что именно  к такому отношению пришли Китай, где сохраняется правящая сила Компартии, и Швеция,  экономические отношения в которой близки к социалистическим. Франции и Италии присущ другой инвариант –  50:50;  Англии и Канаде – 38:62; США и Японии – инвариантное отношение-аттрактор 32:68 (%). 68 процентов частнопредпринимательского сектора в экономике допустимо лишь в условиях достаточно прочных позиций государства как тотального действующего арбитра, неукоснительно и строго следящего за соблюдением всех законов. Системный синтез, управляемая гармония, системное качество – таковы знаменующие начало новой эпохи атрибуты времени, которое в наступивших реалиях постиндустриального общества фигурирует уже не как "время разбрасывать камни" (эпоха господства изжившей себя логико-аналитической картезианской парадигмы), а как "время собирать камни" и на этой основе строить адекватные информационному веку новые экономические стратегии общественного развития.

Может быть, потому книга А.П.Стахова, концентрированно вобравшая в себя многие достижения на пути освоения математического аппарата для выражения законов гармонии и гармонических отношений, и отвечает духу времени, что она представляет собой ответ современной науки на вызовы времени и соответствует назревшим потребностям познания этих законов и отношений в самом широком их смысле, предоставляя возможность их использования в САмом широком спектре приложений – в мире материальном и духовном, биологическом и социальном, в технике и в искусстве.

Книга А.П.Стахова замечательна прежде всего тем, что она впервые в мировой литературе дает читателю наиболее полное, развернутое и систематически организованное знание об удивительных объектах математического мира – обобщенных числах Фибоначчи и обобщенных золотых сечениях. На их основе, как на незыблемом фундаменте, безотносительно к характеру субстрата, конкретным областям реальности и специфике материала, можно далее развивать строгие представления о гармонии и совершающихся в природе и обществе, в творчестве человека процессах ее становления, перехода в ее противоположность – дисгармонию. Такой математический аппарат есть базис для создания критериев тонкой диагностики функциональной нормы и патологии сложных социальных и биологических организмов, методов проектирования надежных систем из сравнительно ненадежных элементов, методов обеспечения качества сложных систем. А значит, эта книга может стать учебным пособием для университетов, стремящихся дать студентам целенаправленно организованные знания о том, как постигать и осваивать гармонию, качество, самоорганизацию, системность, устойчивость, минимизируя энергетические, энергетические, экологические, ресурсные и другие издержки. Последние с каждым годом обретают статус главных социальных ценностей, ведущих позиций в деле обеспечения успеха, всей практики человека, каковой бы масштабной она ни была – будь то поле деятельности отдельной личности, фирмы, корпорации, государства, или всей современной цивилизации в целом.

Безусловно,  главное достоинство книги А.П. Стахова состоит в том, что в ней предлагается математический аппарат, на основе и с помощью которого человек способен познавать и использовать по своему усмотрению математические законы гармонии. И в том ее чрезвычайная актуальность, ибо мир, можно сказать, уже созрел для постижения гармонии систем, управления процессом созидания качество сложного, какова бы ни была природа последнего. Как было отмечено Тибором Ашботом на генеральной сессии, проведенной Европейской ассоциацией качества, проблема качества становится ныне центральной для текущего столетия и потому научиться управлять его возникновением и формированием становится ныне приоритетной задачей для всех интеллектуальных элит мирового сообщества.  Вооружить ищущий интеллект на данном пути математизированным знанием -- благороднейшая задача, которую поставил и с которой успешно справился А.П.Стахов. Но говорить о том, что проблема полностью исчерпана и вопрос может быть закрыт, - разумеется, преждевременно. Книга лишь приоткрыла дверь в то неведомое, но полное загадок пространство, где каждого, кто вникнет в суть излагаемых в ней идей, ждут прекрасные и замечательные открытия, а в целом в обществе - бурный прирост самых различных знаний во благо прогресса. В качестве примера отметим один из тех путей, на котором должны быть сконцентрированы многие конструктивные усилия тех, кого можно считать интеллектуальными движителями кампютерестроения.

Оригинальность книги А.П. Стахова по сравнению с известными книгами по числам Фибоначчи и золотом сечении состоит в том,  что в ней впервые дано систематическое изложение приложений чисел Фибоначчи и золотого сечения в компьютерной науке. Речь идет о таких новых разделах этой науки как «Компьтеры Фибоначчи», «Коды золотой пропорции», «Теория кодирования, основанная на матрицах Фибоначчи», «Золотая криптография» и т.д.

В свое время, когда автор этих строк искал возможные варианты расширения сфер приложений обобщенных золотых сечений (s-чисел) в различных областях практики, ему довелось ознакомиться с книгой А.П.Стахова "Коды золотой пропорции" (М.: Соврадио, 1984). Изложенные в ней идеи были настолько свежи и ошеломляющи, что потрясли меня, что называется, до глубины души. Эффект, произведенный этой книгой и то впечатление, которое она оставила после осмысления всего в ней изложенного, сохраняется в сознании доныне как одно из наиболее сильных переживаний, которые только можно получить от чтения научной литературы. Основные ее идеи в достаточно сжатой форме включены и в данное издание и их можно отнести к чрезвычайно актуальным и перспективным для теории и практики создания вычислительных устройств. 

Суть такого рода инновации состроит в том, что А.П.Стахов предлагает принципиально новое вычислительное устройство, которое входит в архитектонику компьютера, в качестве его основной, скелетной составляющей. "Предлагает" – сказано здесь слишком вяло и расплывчато. Он создал теорию таких устройств, необходимую математическую базу -- принцип действия закладываемых в их основания алгоритмов, использующих коды золотой пропорции и пр. Существующие варианты компьютеров, реализующие так называемую фон-неймановскую линию в их разработке и воплощении в материале,  используют безызбыточный двоичный алфавит с кодами Хэмминга. Безызбыточность же сопряжена с повышенной уязвимостью при работе этих машин в агрессивных средах. Чтобы как-то скомпенсировать этот недостаток, в их конструкцию вводится тройное (пол сути механическое) дублирование узлов, исходя из того, что "дважды снаряд не падает в одно и то же место", а тем более – "трижды"…  Однако при работе таких вычислительных устройств (а иных ныне нет) в условиях особо жестких помех, например, в условиях повышенного радиационного фона, вызывающего множественные дислокации в узлах, ответственных за перенос информации, этого оказывается крайне недостаточно, что и показала эксплуатация тракторов и грейдеров при дистанционно управляемой  расчистке радиоактивного мусора близ четвертного блока Чернобыльской АЭС. Техника в течение первых двух-трех часов выходила из строя прежде всего из-за отказа  ее компьютерного оснащения.  Компьютеры, который можно было бы создать на основе разработок А.П.Стахова, такого изъяна лишены: закладываемый в их основу алгоритм высокоизбыточен, что дает практически неограниченную надежность их эксплуатации. Это неоценимое качество таких устройств для их работы в агрессивных средах, включая и те, что возникают в условиях космоса. Не от дефицита ли высокой надежности вычислительных устройств, посталенных на посланных к Марсу Советским Союзом космических модулях, те гибли при подлете к этой планете? Единственная трудность в реализации этого проекта сугубо техническая: надо научиться  автоматически переключать режим работы такого компьютера с одной фибоначчиевой базы на другую, т.е. с одного обобщенного золотого сечения, на котором центрированы его алгоритмы, на другое, причем делать это мгновенно. Но то задача сугубо техническая и есть уверенность, что она будет решена, ибо, как показали специальные исследования, человеческий мозг работает по той же схеме и в нем переключение с одного Фибоначчи-режима на другой  происходит реально и автоматически.

 

Эдуард Сороко,  доктор философских наук,

ведущий научный сотрудник

Института философии Национальной академии наук Беларуси